Проф. Лебедев А.П. – Христологические споры и Ефесский Третий Вселенский собор

Лебедев А.П.

– Каким путем церковь приходит к спорам христологическим V века? – Параллель в группировании отдельных церквей под знаменем православия и ереси в эпоху арианскую и несторианскую. – Александрийцы и антиохийцы в спорах христологических несторианских. – Различие в воззрениях православных или александрийцев, и несторианствующих или антиохийцев на отношение веры и знания. – Критика сказания Сократа о Нестории. – Раскрытие учения несторианского и православнаго о двух природах во Христе. – Разделение двух партий во взгляде на символ константинопольский и его церковное значение, – учение их о Духе Св. – Ефесский III вселенский собор, как выражение идей и стремлений александрийского направления. – Оппозиция антиохийцев

  Несторий: “О Боге нельзя говорить, что Он питался млеком или родился от Девы; о Боге нельзя сказать, что Он двухмесячный или трехмесячный.”

Св. Кирилл Александрийский: “Невместимый принимает плоть от Марии, определяет заключиться в Девическом чреве. Безпредельный содержится плотью. Безстрастный добровольно страдает за нас собственною плотью.”

  Переход от споров арианских к спорам несторианским, спорам о лице Богочеловека – христологическим, совершился в церкви, по нашему мнению, очень просто. Ариане в своих интересах ссылались, как мы указывали выше, на многие изречения Нового Завета относительно Христа, в которых Он Сам или евавгелисты и апостолы говорили о Нем уничижительно. Эти изречения известны. Из этих изречений ариане выводили заключение, что Сын ниже Отца, подчинен Ему 528 и пр. Со стороны представителей православия необходимо было разъяснить, в каком смысле нужно понимать подобные уничижительные изречения о Христе. Общая мысль их была та, что изречения подобного рода нужно относить исключительно к человеческой природе Христа. Дело ясное! Но такое решение вопроса встречало затруднения, возражения, имело недомолвки. Если Христос одно говорил и совершал как человек, другое как Бог, не следовало ли отсюда, что естества во Христе были разделены: в Нем одном действовали две сущности и две раздельные воли? В ответ на эти возражения, конечно, можно было отвечать: природы во Христе не разъединены, а находятся в соединении. Но на это разъяснение готово было новое возражение: если естества во Христе были тесно соединены, если Он Богочеловек в буквальном смысле, то возникало богохульное заключение, что когда Он говорит о себе уничижительно, Он обманывал Своих учеников. Ибо Тот, Кто в каждом слове и каждом деле есть воистину Бог, не мог говорить и действовать только по-человечески. На эту мысль сильно ударяет блаженный Феодорит, участие которего в споре несторианском известно. Приводя изречение Христа, что Он не знает о дни же том и часе (Mф. 24, 36), Феодорит не без основания рассуждал: „если как Бог, и зная день, однако желая скрыть, говорил, что не знает его, то смотри, к какому богохульству должно приводить заключение: Истина лжет; она не по праву называется истиной, если заключает в себе что-нибудь противное истине? Почему Слово носит имя премудрости, как скоро подвержено немощи неведения» 529? Возражение существовало; нужно было решить его. Отсюда – споры несторианские. Необходимо было найти такое решение вопроса об отношении двух природ во Христе, какое устраняло бы всякие недоумения, возражения. К этому и стремятся представители и православия и несторианства в спорах христологических в V веке. Мы, впрочем, думаем, что эти споры едва ли возгорелись бы, если бы на сцене церковно-исторической не появилось Нестория, человека с достоинствами, но крайне запальчивого, любившего настоять на своем, гордого; а, главное, как питомец монастырский, он мало знал жизнь и ее требования, узко понимал интересы церкви. В самом деле, по христологическому вопросу много было уже написано прекрасного отцами церкви IV века, но вопрос от того не приблизился к уразумению. Он превышал мысль человеческую. Арианство давно усмирилось и почти исчезло из недр церкви восточвой. Возражений с точки зрения арианской против учения об отношении естеств во Христе не слышно было. Можно было довольствоваться тем, что уже сделано по вопросу касательно учения о лице Богочеловека; но этого, однако, не случилось. Ум кичит, и вот снова споры…
В самом начале споров христслогических вся церковь разделилась на две половины: одна высказалась за учение, признанное позднее православием, другая за несторианство, за ересь. За православие высказались все те страны и церкви, где в IV веке жили и действовали поборники никейского собора. За несторианство крепко стояли опять те же страны и церкви, которые в IV веке боролись в пользу арианства 530. Параллель выходила самая строгая. Подтвердим сказанное фактами. Как во времена арианских споров во главе противников этой ереси стояла александрийская церковь, то же самое и теперь. Главным представителем православия во время споров несторианскнх был св. Кирилл, архиепископ александрийский. Отцы александрийской или точнее египетской церкви на III вселевском соборе заявляли: „от епископов египетских требовать отчета в православной вере излишнее дело. Ибо всякому очевидно, что мы следуем вере святейшего Кирилла» 531. Таких было на самом соборе 50 человек 532. Как во времена арианства, так и теперь под влиянием александрийской церкви, церковь римская взяла ту же сторону. Кирилл писал в Рим, разъясняя дело, просил содействия пап и легко достиг желаемого 533. Папа склонился на сторону Кирилла и с собою склонил и всю церковь Западную 534. Папа Целестии писал Кириллу: „Ты во всем имеешь такие же мысли, какие мысли и мы имеем: в защищении веры ты самый мужественный поборник» 535. Как и в эпоху никейского собора, страны иллирийские под влиянием ли пап или под влиянием александрийской церкви объявляют себя за учение, которое раскрывалось и доказывалось Кириллом. Фессалоника, Македония и „весь Иллнрик” 536, подали голос за одно с Римом и Алекcандрией. Кирилл при одном случае писал, что епископ фессалийский и другие епископы Македонии всегда согласны с папскими суждениями 537. Церковь Иерусалимская, как и в IV веке, без всяких колебаний стала на стороне александрийского учения. Что все это было действительно так, т. е. что все эти церкви пристали к одной стороне, об этом слышим свидетельство из уст противоположной партии: „Запад, Египет и Македония» отделились по этому свидетельству 538 от церквей восточных. – С другой стороны, где ранее в IV веке жило и процветало арианство, там теперь в V веке утверждается несторианство, другая партия в церкви. Арианство свило себе гнездо в Антиохии сирийской, тоже было теперь с несторианством. Отсюда вышли все вожди несторианских движений. Архиепископ антиохийский Иоанн объявлял себя „другоми Нестория 539 (III всел. собор также именует Иоанна другом Нестория), и, перечисляя более важных епископов антиохийского округа, замечает о ннх, что они относятся, как и сам Иоанн, „с любоью» к Несторию и считают его дело „собственным своим делом» 540. Тот же Иоанн поручает умнейшему и образовавнейшему из епископов антиохийского округа Феодориту опровержение воззрений противной стороны 541. Сам Феодорит еп. Кирский называет Нестория своим „другом», „отцом» и решается употребить все силы свои ко благу этого отца 542. Таким образом, нет ни какого сомнения, что Антиохия с ее округом дружно стояла за Нестория, еретика. Как ранее, в эпоху арианства, Константинополь был местом, откуда раскидывались тенета для уловления приверженцев этому нечестью, так было и теперь. Архиепископ константинопольский Несторий, виновник церковных смут, энергически действовал для привлечения на свою сторону сколько возможно более последователей, и с успехом. Какой сильной привязанностью пользовался Несторий в обществе константинопольском, это видно из того, что, когда он был уже изгнан, народ, по смерти архиенископа константинопольского Максимиана, здесь возглашал: да будет Несторий снова епископом в столице 543. Как во времена господства арианского замечательный по своему иерархическому положению епископ ираклийский Феодор держал сторону ереси, так и теперь епископ близлежащей к Константинополю Ираклии Фритилас становится сторонником несторианства 544. Сторону Нестория держат весьма многие епископы сирийские, азийские и понтийские 545.
Вообще Азия теперь склонилась к одной ереси, как прежде в IV веке к другой. Параллель полная. Отсюда, из всех этих фактов о сфере распространения идей александрийской церкви и несторианства в церкви V века, с ясностью видно, что разделение церкви, начавшееся по поводу арианства, не умирало и в последствии, – оно только скрывалось. Прошел целый век, а оно все еще было живо. Случились новые споры, и обстоятельства показали, что и древние раны не зажили еще совсем. В отдельных церквах были симпатии и антипатии, которых не могло сокрушить само всесокрушающее время. Дальнейшие исторические параллели между временами арианскими и настоящими, о которых мы говорим: прежде Александрия, став во главе православного движения, сильно опиралась в своей деятельности на авторитет папский, ждала подкрепления и помощи из Рима, то же и теперь 546. Кирилл почтительно просит папу Целестина решить вопрос, как поступить с Несторием, и верно выполняет волю папскую. Враги папы суть враги Кирилла. Иначе держит себя противная партия, как это было и во времена арианства. Несторий пренебрежительно относится к папе; берет на себя задачу перерешать папские определения 547. Авторитет папский дли него мало значит. Наконец, поборниками православия в эпоху арианскую были, между прочим, монахи 548, ревностные враги ариан,– теперь то же самое. Монахи, начиная с Константинополя и повсюду, ненавидят несторианство 549 и крепко держатся стороны православной. Традщия и в последних двух отношениях переходит из рода в род и проявляется, когда наступает для сего час.
Первая партия по своему богословскому направлению и по складу своих догматических воззрений есть партия александрийская, тесно примыкающая к направлепию и воззрениям, отличающим ту же партию и в IV веке; вторая партия по главным чертам богословской науки, отличающим сочинения, вышедшие отсюда в V веке, есть партия антиохийская, родственная с более ранней партией того же имени.
Укажем основные качества и воззрения той и другой стороны. – Прежде всего, посмотрим, как решали они вопрос об отношении веры к разуму, науки к догмату, ибо это – исходная точка зрения, которая определяла собою такие или другие отношения к вопросам догматики. Сторона православная, александрийствующая, разделяет в этом отношении принципы Афанасия, Василия В., Григория Богослова 550. Вере должен быть подчинен разум, разуму должен быть положен предел в исследования веры, вера выше разума – вот смысл воззрений, раскрываемых православными богословами, противниками несторианства. Начнем с Кирилла. Он говорит: „зачем мне заботливо исследовать Писание, а не мудрствовать в простоте сердца согласно с ним» 551? В частности, касательно величайшего догмата о воплощении Богочеловека, Кирилл пишет: „Прими благоволение Отца, даро- вавшего нам собственного Сына. Не исследуй, прошу, этого дела ( μὴ περιεργάζου τὸ πρᾶγμα). Оно нe поддается разуму языческой мудрости и обыкновенному пониманию – чуждо того и другого» ( ἀλλότριον γᾶρ ἑxατέρων) 552. В другом месте Кирилл восклицает: „какая необходимость предлагать всем эти вопросы (о воплощении) столь утонченные и сокровенные? Не больше ли бы пользы принесли мы людям изъяснением нравственного учения, когда мы еще не способны с надлежащею верностью проникать в догматическое учение» 553? Папа Цедестин со своей стороны раскрывает мысли, подобные мыслям Кирилла; о вере он пишет: „в этой внутренней войне вера должна послужить стеной для нас; ее духовными стрелами вы можете защищать себя самих против неверия. Будем хранить ее, потому что она хранить нас” 554. Папа внушает крайнюю осторожность в изысканиях о вере. Он говорит: „надобно более боятся и не высокомудрствовать, углубляясь в изыскания (Рим. 11:20); не должно, как сказано, исследовать предметов, высших себя» (Cиp. 3, 20) 555. Он же прямо запрещает вдаваться в умствовавия о воплощении. „Пусть устранится”,– предписывал Целестин,– “вопрос о рождении (Христа), который всякий истинно верующий должен решить в простоте сердца, ибо кто осмелится испытать Бога» 556? Епископ Феодот Анкирский 557, приверженец Кирилла, внушает смотреть на образ воплощения как на чудо и требует, чтобы при виде этого чуда умолк разум. Вот его внушительные слова: „итак, не спрашивай меня об образе чудес Божиих, ибо скажу тебе: чудеса показывают только, что совершилось, а знать образ совершения я представляю Богу». “Не спрашивай: „каким образом Богпребывает Богом и делается человеком?» 558. „Верь чуду и не испытывай ( πιστευε xαὶ μη ὲρεύνα) умом совершившегоса» 559 . – Партия еретичествущая антиохийская, напротив, требовала более свободных отношений разума к вере, мысли к догмату. Она хотела хотя несколько проникнуть в тайны веры, сокрытые от умственного взора человеческого. Несториане – это были ариане V века. Противники несториан ясно усматривали подобные стремления у несторианствующих. Целестин, обличая Нестория, замечал: „ему бы надобно прочитать в Писании и держать (в уме), что суетных изысканий, которые не помогают спасению, но служат к погибели душ, надобно скорее убегать, нежели вдаваться в них” 560. Он yаходит у Нестория стремление к мудрости, которое привело его к юродству: „не к вашему ли епископу”,– пишет папа к клиру константинопольскому, – “правильно можно отнести сии слова: глаголющеся быти мудри обюродеша” (Рим. 1:2) 561. Тот же папа во всех вообще несторианах видит людей, увлекающихся новизнами и поработившихся горделивому разуму человеческому. Он побуждает сильвых мира выступить в борьбу с “новизнами” учения и против тех, „которые усиливаются постигнуть величие Божие способом человеческого исследования» (Divinae majestatis potentiam im humanae disputationis rationem artare contendunt) 562. В самом деле, несторианствующие при всем желании, твердо держаться почвы веры, необходимо должны были, как скоро они взялись разъяснить таинственный догмат, не разум подчинять вере, а веру разуму. Так и было, в сущности. Несториане во время споров с православными в таком роде выражали свои требования, какому оставались чуждыми богословы другой стороны. В сознании III-го вселенского собора Несторий видел позволение снова изложить веру ( εxτεθῆναι πιστιи) 563, на основании Писания и церковного учения, в чем не видели никакой надобности сторонники Кирилла. На том же соборе приверженцы его предполагали увидеть диспуты противных сторон, чтобы истина разъяснена была „посредством предложений и решений, вопрошений и ответов» 564. Опять этого избегала сторона православных, как пути скользкого в области веры. Иоанн Антиохийский задачу деятельности собора ефесского полагал в том, чтобы „заняться исследованием догматов» ( προστάξαι ἐξ έτασιν τϖν δογμάτων) 565.Несторианствующие упрекали отцов III вселен. собора в том, что они „не хотели производить изысканий о спорных вопросах»; исходной точкой в этих изысканиях, в противоположность православным отцам, они считали „знание и испытание догматов» ( γνϖσις xαὶ τϖν δογμάτων ἐμπειρία ) 566. По словам Сократа, если это не фраза 567, – Несторий критически относился к прежним церковным писателям, смотрел на них с недоверием. „Несторий не показывал внимания к древним, но предпочитал всем самого себя».
Если так смотрели православные и еретики на отношение веры и разума, то после времен арианских, мы снова встречаемся в лице представителей двух партий с борьбой рационализма, – впрочем не особенно смелого, – с супранатурализмомь…
Догматические воззрения двух партий, александрийской и антиохийской, относительно спорного пункта о соединении двух естеств в Богочеловеке были во многом неодинаковы.
Несторианствующие держались одних, противники – других. Во главе первых, как известно, стоял Несторий, архиеп. константинопольский, возведенный из пресвитеров антиохийских. Сделаем краткие замечания о личности этого человека. Историк Сократ сообщает о нем довольно обстоятельные сведения, но их нужно принимать с критической осторожностью 568. Сократ прямо свидетельствует, что это был человек очень талантливый, отличавшийся красноречием и даром слова. Жизнь его носила отпечаток аскетических наклонностей ( σωφροσύνη). Но вместе с этим он сообщил о Нестории много такого, что бросает тень на умственный и нравственный характер его 569. Разбор этих известий должен однако показать, что Сократ едва ли был вполне прав в своих воззрениях в последнем случае. Оп называет Нестория „тщеславным, вспыльчивым, легкомысленным» ( τό xοῦφον τῆς διανοίας, το θυμιxὸν xαὶ xενόδοξον). Все это очень может быть н правда и, вероятно, – правда. Но во вcяком случае доказательства нашего историка в подтверждение такой характеристики не тверды. Такие качества его характера он усматривает в том, что Несторий гнал еретиков и раскольников. Согласны. Но с другой стороны, разве такие действия Нестория нельзя считать проявлением ревности к благочестию, к православию? Притом, и это главное, нужно взять во внимание особенную, оригинальную для того времени историческую точку зрения Сократа. Несомненный факт, что этот историк неодобрительно, худо смотрел на всех тех епископов, которые ознаменовали свою деятельность преследованием еретиков, как, напротив, он усердно хвалил тех епископов, которые мирволили еретикам 570. Напр., о самом Златоусте Сократ отзывается не совсем хорошо, кажется, потому, что он строго относился к еретикам. Если так, то имеем ли мы право верить Сократу в его известиях о нравственном характере Нестория, основанных исключительно на том наблюдении, что Несторий был гонитель еретиков и вообще сектантов? Думаем, нет. Что касается до умственного образования Нестория, то тот же исторнк в этом отношении не высокого мнения о еретике. Он говорит: „будучи от природы красноречив, Несторий считал себя образованным, а на самом деле не имел никакой учености ( ἀνάγωγος ῆ ν), да и не хотел изучать ( ἀπηξιου μανθ άνειν) книги древних толкователей». Доказательство, которым историк подтверждает свое мнение, не выдерживает критики. Сократ ставит ему в упрек, что он не читал каких-то древних списков посланий Иоанна Богослова, что он не читал Евсевия Кесарийского и Оригена, в которых, по мнению Сократа, находилось ясное учение по тому вопросу, относительно которого спорил еретик, притом учение, прямо противоположное его мнениям. Читал или не читал, изучал или не изучал Несторий пере- числяемые Сократом богодухновенные и патристические писания, об этом ни Сократ, ни мы доподлинно не знаем. Но кто может быть настолько самоуверен, чтобы сказать, что еретик всего этого действительно не читал и не знал? Очень может быть, что он все это знал не хуже Сократа, но не придавал этому значения. Разве кто пользуется для доказательства своих известных воззрений писаниями, в которых находятся мысли обратные тем, какие хотят доказывать? Мы должны еще сказать, что Сократ по вопросу о Нестории не может быть признан свидетелем беспристрастным. Он был поклонником александрийского богословствования, почитателем главы александрийской школы – Оригена, защитником его памяти, заступником за Евсевия Кесарийского, оригениста, – вообще он был истый александриец по направлению 571. Имеем ли мы право доверять ему в суждениях о представителях антиохийского направления, каким был Несторий? Едва ли. Не потому ли Сократ не любнл и Златоуста, что этот был выходцем из антиохийской школы? Нет оснований защищать Нестория, но и нет оснований вполне верить Сократу. Итак, остается несомненно верное в известиях Сократа о Нестории: во 1-х то, что Несторий был человек с замечательным ораторским талантом, иначе бы его не вызвали в Константинополь из отдаленной Антиохии для возведения в сан архиепископа столицы; во 2-х то, что он был человек строгой, монашеской жизни: действительно нет ни одного исторического свидетельства, которое набрасывало бы тень на нравственную жизнь еретика. К этим характеристическим чертам Нестория нужно еще прибавить то, о чем мы заметили выше относительно этого еретика. Несторий был человек гордый, не любнл ни пред чем и ни пред кем преклоняться. Если ему раз пришло на мысль, что его идеи правильны, а воззрения других нет – ничто не могло остановить его ревности к провозглашению своих и к борьбе с противоположными воззрениями. Ревность его была не по разуму, но едва ли она происходила из тщеславия и вспыльчивости. Это был характер решительный, смелый. Еще: Несторий очень мало знал жизнь, ее требования. Вместо того, чтобы приглядываться к обстоятельствам, соразмерять свои действия с требованиями времени, общества, он шел напролом. Мы знаем, что Несторий потерял доброе имя, честь, вечное спасение, но не будь он по воспитанию человеком, который нечего не знал дальше стен монастырских и книг, а будь он человеком опытным касательно злобы дня, не будь он крайним антиохийцем; из него вышел бы человек совсем другой. Но что говорить о том, чего нет?…
Богословские воззрения Нестория 572 касательно лица Богочеловека просты до наглядности, ясны до осязательности, но еретичны. В виду того, что мысли этого еретика можно находить только в кратких его письмах и в отрывочных его сочинениях, след., не в системе, мы для большой связи и определенности изложим их в собственных своих словах. Христос терпел уничижение, родился, возрастал, постепенно преуспевая в премудрости, страдал и умер, но Он был Богочеловек. Как же все это Он претерпевал – Божеством или человечеством? Разумеется, человечеством. Значит, заключает Несторий, в Нем, Христе, естества были разделены 573. Божество его не принимало непосредственно участия во всем том, в чем выразилось уничижительное cостояние Его 574. Эту общую и главную мысль раскрывает Несторий яснее, когда рассматривает частнее все обстоятельства земной жизни Богочеловека. Рождение Христа от Девы было рождением человеческим, а не Божеским. Сын Божий, родившись предвечно от Отца, не мог еще родиться во времени; родился только человек, который вошел в общение с Сыном Божиим. Но это общение началось со времени зачатия Иисуса. В самой утробе Девы Марии был “и младенец и Владыка Младенца” ( βρέφος xαὶ τοῦ βρέφους δεσπότης) 575, с тем различием, что чревоношение простираясь на человека Христа, не простиралось на Сына Божия, потому что естество Божеское и человеческое не соединялись. Отсюда Несторий отрицал название: Богородица, которым церковь именует Приснодеву. От Нее родился не Сам Бог, а одежда (indumentum), которая должна была облекать Сына Божия, – храм (templum), в котором Он имел обитать 576. Несторий давал Богоматери наименование Христородицы 577, поскольку она родила человека-Христа. Дальнейшие факты в земной жизни Богочеловека он рассматривает с той же точки зрения. Из Евангелия известно, что Христос мало-помалу преуспевал в премудрости, возрасте и благодати (Лук. 2:52). Значит, Он подлежал тем же законам усовершенствования, как всякий праведный муж. Кто же преуспевал премудростью, благодатью и возрастом? Ответ у Нестория такой: человек, а не Бог. Бог совершен от века, преуспеяние может принадлежать только человеку Иисусу. Каким образом премудрость Сына Божия не сообщилась человеку, с которым Он вошел в общение? Это зависело, от того, что естества в Богочеловеке были разделены. И с другой стороны, чему подлежало человечество Христа – усо- вершению – тому не подлежало Божество Его 578. Божеская природа не препятствовала естественному процессу возрастания и усовершения, которому подчинено было человечество Христа. Но более всего, что и естественно, мысль Нестория обращена на разъяснение факта страданий и смерти Богочеловека. Христос страдал и умер. Опять вопрос: как Он страдал – Божеством или человечеством? Ответ: человечеством. Божество выше страданий. Страдания Богочеловека возможны были только потому, что во Христе Божество было в разделении от человечества. Когда страдало второе, первое не испытывало и не могло испытывать страданий 579. Такова система воззрений Нестория! В учении Нестория противники усматривали мысль, что, разделяя естества, при чем одно страдает, а другое остается безучастным в страданиях 580, он тем самым вводит неправильное воззрение о двух сынах в Богочеловеке, о двух лицах в одном лице. Но эту мысль, ему приписываемую, еретик старался устранять чрез прямое заявление, что он чужд мысли о двух сынах (ἳ να μὴ δύω δογματίσωμεν) в лице Боточеловека. Он писал, что „в отношении к сыновству» Христос един и неразделен 581. Мысль, нужно сознаться, не ясная. Она несколько уясняется чрез то, что Несторий не совсем отрицал общение Божества и человечества во Христе; он признавал таковое, но допускал в самой малой мере. Это общение он обозначал специальным термияом: συν ἀφεια 582. Термин этот, сколько мы знаем, Несторий нигде не объясняет, а означает он: соприкосновение. Свой действительный смысл этот термин получает чрез сравнение его с выражением, какое употребляли для той же цели православные: ἓ νωσις φυσιxὴ – соединение по естеству. Вообще мысль, какая давалась указанным термином Нестория, та, что общение Божества и человечества в Бого- человеке было самое незначительное. Теория Нестория могла встречать и действительно встречала самые серьезные возражения. Она была прямо еретическая: если Христос уничижился и страдал человечеством без всякого участия Божества во всем этом, в таком случае колебалась вера в действительность искупления. Уничижался и страдал только человек, хотя и высшей праведности, но человек, какой удовлетворить правде Божией не мог. Самое снисшествие Сына Божия на землю казалось излишним 583. Еще: со своей точки зрения Несторий приходил к странной мысли, что Христос страдал, и за Самого Себя ( ὐπὲρ ἑαυτοῦ τὴν τοῦ σώματος θυσίαν συνεπαγόμενος). Если воХристе человек был вне соединения с Богом, то Он имел нужду в искуплении, подобно всякому другому человеку 584. Очевидно, Несторий не признавал безгрешности Христа. Мысль, которая могла вселять ужас в сердца истинно верующих. Заслуживает упоминания экзегетический взгляд Нестория на евангельские и аппстольские изречения о Христе, в которых о Нем говорится то в смысле уничижительном, то в смысле неизреченного превосходства. Этот вопрос долго и после волновал церковь. Несторий сообразно со своим учением о раздельности естеств во Христе, утверждал, что данные изречения – одни нужно относить ко Христу, как человеку, исключая при этом Божество Его, другие – как Богу, не переносясь мыслию на Его уничиженное человечество 585. Выходило отсюда, что евангелисты и апостолы, когда говорять о едином Христе, описывают не одно, а два лица. В этом экзегетическом воззрении к Несторию тесно примыкали и все представители сирской церкви, антиохийской науки: Феодорит, архиеп. антиохийский Иоанн и др. 586. Воззрения Нестория касательно лица Богочеловека разделяли епископы антиохийского церковного округа, воспитанные в тех же началах, как и сам еретик. Таков был прежде всего Феодорит 587. Он подобно Несторию, по тем же соображениям, учил, что нужно представлять естества Богочеловека не в соединении по естеству, но в разделении одно от другого ( τϖν φύσεων ἡ διαφορά). Феодорит пишет: „кто это жил в благоговении, с воплем крепким и со слезами приносил моление, не имея силы спасти себя, но молился Могущему его спасти и просил освобождения от смерти? Не Бог Слово, Который безсмертен, безстрастен. Но это есть то, что Он воспринял от семени Давида, что смертно, подлежит страданию и трепещет смерти -естество, взятое от нас, а не то, которое восприняло его ради нашего снасения» 588. Человеческая природа во Христе, по Феодориту, была прославлена от Божества, но прославлена как от силы ей чуждой, внешней 589. С другой стороны, он прямо отрекался от учения об ипостасном соединении ( τὴν xαθ᾿ ὑπόστασιν ἓνωσιν) во Христе двух естеств. Подобное воззрение он называет „странным, чуждым свящ. Писанию и отцам церкви» 590. Учение это встречало возражения, противодействие с его стороны. Он говорит, что если признать ипостасное соединение, то в лице Богочеловека из Божества и человечества образовалось естество среднее, смешанное из Божества и человечества. „Если же произошла средина (x ρᾶσι ς), замечал он, то Бог уже не Бог (Сын Божий) и храм (человечество) не храм, а и храм представляется Богом и Бог – храмом: таков ближайший смысл средины» 591. Впрочем, учение Феодорита много мягче, сдержаннее учения принципала ереси -Нестория. Феодорит избегает крайностей. Он принимает и употребляет выражение: Богородица 592. Он допускает мысль о обожении человечества Христа, как скоро Бог воплотился в человеке. Так, он пишет: „мы боготво- рим Сына как единого, боготворим воспринявшее и воспринятое в Нем, но помним разность естеств» 593. Еще мягче, ближе к учению православному было учение других сторонников несторианской доктрины. Разумеем Иоанна антиохийского и многих епископов, окружавших его. Кроме тех смягчений несторианства, какие у них были общими с Феодоритом, у них же встречаем иногда весьма чистое учение о соединении во Христе двух естеств. Сирские епископы, возражая св. Кириллу по поводу его учения, писали: ясыновство после соединения одно у той и другой природы (во Христе), так как они нераздельны одна от другой; после соединения не было разделения, потому что соединение остается вечным. Даже в страданиях плоти Божество было не отдельно ( ἐν τοῖς πάθεσι τῆς σαρxὸς ἡ θεότης ἀχώρισμος), оставаясь беcстрастным, и совершало чрез плоть Богоприличное. Посему исповедуем одного и того же Сына, хотя природы оставались неслитными; не говорим об одном и другом (т. е. Сыне), но об одном и том же” (о ὐх ἂλλον xaὶ ἂλλον, ἀ λλ᾿ ἓνα x αὶ τὸν αύτόν). Эти же епископы чуждались Несториевой мысли, что Христос пострадал и за самого Себя. Они протестовали против подобной мысли, говоря: „Христос принес Свою плоть в жертву Богу Отцу не за Себя, но за одних нас” 594. Те же антиохийские епископы употребляют формулу, которая была признана позднее истинно выражающей православное учение, что во Христе естества были соединены: „неслиянно, нераздельно” ( ἀσυγχύτως, ἀχωρίστως) 595. Вообще нужно сказать, многие противники учения Кириллова вдавались в полемику с ним по недоразумению, по непониманию его учения, а не вследствие решительной противоположности воззрений. Чем дальше, тем становилось это яснее.
Как в арианстве богословствующая мысль стремилась к тому, чтобы раздельно, неслиянно представлять Ипостаси св. Троицы, подобное же по вопросу о Богочеловеке повторяется в несторианстве. Мысль направлена к тому, чтобы ясно и отчетливо представлять момент различия естеств во Христе. Родство это главнейше зависит от того, что там и здесь действуют одни и те же идеи антиохийского богословского направления. Тогда они выражаются не совсем строго и решительпо, а теперь с полною отчетли- востью.
Как противники арианства, православные, в противодействие арианам, с силою раскрывали мысль о единстве Лиц Троицы, – момент единства в этом вопросе берет перевес у них над моментом различия, – то же было теперь с борцами против новой ереси – христологической. Защитники православия и IV и V века держались одного и того же направления александрийской школы.
Передадим мысли св. Кирилла 596, главного вождя 597 православных в спорах несторианских. Эти мысли излагает он в чертах очень тонких; в видах большей точности нам должно, раскрывая его учение, говорить его собственными словами. Основная точка зрения Кирилла проста: если Сын Божий вочеловечился, то Он совершает это для того, чтобы принимать самое близкое участие в действиях человека, с которым произошло соединение, так что это было уже не два сушества, а одно в полном смысле слова. В противоположность Несторию, который берется за разъяснсние вопроса с полной уверенностью, что такое разъяснение возможно, он говорит по вопросу, как искренне верующий, а не как исследователь, желающий проникнуть в самую сущность вопроса. „Говорим”, писал он, “что Слово cоединено было с плотью, имеющею разумную душу, непостижимо и неизреченно ( ὑπὲρ νοῦν xάὶ ἀποῤῥήτως) и как только Само ведает” 598. Одно для Кирилла ясно, что соединение природ было „соединением естественным 599, т. е. истинным». Как соединены они, Кирилл отвечает на этот вопрос сравнением: тело и душа в человеке разнокачественны, и, однако, они составляют единого человека; то же и по отношению к естествам Богочеловека 600. После этого, все, что ни совершает Богочеловек, все факты земной жизни Христа, не следует приписывать Божеству или человечеству в отдельности, но обеим природам в их гармоническом сочетании. Он пишет: „в самим деле были: зачатие Бога от Девы, рождение Бога (ϴ εοῦ ή γέννησισ), сходство Бога с нами по домостроительству во всем, страдание Бога (ϴ εοῦ τὸ πάφος), воскресение Бoгa (ϴ εοῦ ἀνάστασις) и, наконец, вознесение Бога на небо. Невместимый, приняв плоть от Марии, определяет заключиться в девическом чреве. Неизменяемый принимаот человеческий образ. Без- страстный страдает за нас и по нас Своею плотью. Неприкосновенный прободается копьем от нечестивых. Безсмертный Свет подвергается смерти крестной» 601. Раcсматривая важнейшие факты в жизни Богочеловека, на которые обращено было всецелое внимание и противной стороны, Кирилл о рождении Богочеловека говорил: „Св. Дева по плоти родила Бога, соедннившегося с плотью в (единую) Ипостась». Она родила Его не в том смысле, что Сын Божий получает вторичное рождение, ибо Он однажды родился уже от века, но в том, что Он соединился с естеством человеческим 602. Рождаемое от Марии Кирилл описывает в таких чертах: „Тело Христа не есть что-либо особое от Слова» 603. Далее: „Тело, соединенное с Словом, не было чуждо Ему ( μὴ ἀλλότριον τοῡ λόγου τὸ σϖμα αὐτοῦ); тело, которое мы называем осязаемым и видимым» 604, сделалось „животворящим ( ζωοποιὸν), так как оно стало собственным Слову (ὃ τι γέγονεν ὶδία τοῡ λόγ8), могущему все животворить» 605. Вопрос о возрастании Христа и преуспеянии в премудрости, на котором останавливалось внимание несториан, Кирилл неизбежно подвергает также рассмотрению. Трудно было дать ясный ответ на этот вопрос, как скоро допускалось самое тесное единение естеств во Христе. И, действительно, Кириллово разрешение вопроса едва ли могло удовлетворить противников. Кирилл писал: „когда услышишь, что (Христос) преуспевал премудростью, возрастом и благодатию, не думай, что Слово Божие соделалось мудрым постепенно. И опять не дерзай пустословить, что преуспеяние приписываем человеку, ибо это, как я думаю, есть ничто иное, разделять на двое единого Христа». В заключение Кирилл говорит: „говорится о Сущей Премудрости, что Она преуспевала в премудрости, хотя Она совершенна как Бог», потому что „приняла на Себя чрез совершеннейшее соединение свойства человеческие» 606. Обращаясь к страданиям Христа, Кирилл утверждал, что Сын Божий усвоил Себе страдания плоти человеческой. „Мы исповедуем, что самый Сын Божий, хотя безстрастен по собственному естеству, однако за нас пострадал плотью и в распятом теле безстрастно усвоил Себе страдавия собственной плоти ( τὰ τ ῆ ςὶδίας σαρxός оὶхоιού μενος πάθη). По благоволению Божию Он принял смертьза всех (Евр. 2:9), предав ей собственное тело ( τό ίδιον σϖμα) 607, хотя по естеству есть жизнь и Сам есть воскресение» 608.
Что мысли Кирилла по сравнению с несторианскими не столь ясны и наглядны – это несомненно. Происходит это от того, что в своих суждениях он стоит на точке зрения глубокой веры. Положения веры никогда не сделаются достоянием разумного знания, потому что они не могут сделаться таковым. Суждения Кирилла удовлетворяли релнгиозное чувство хрнстианина, и в этом их высокое достоинство, неизмеримое превосходство пред рациональными мыслями Нестория. Догмат о Троичности Лиц Божества остался непостижимым после всех разъяснений его Афанасием, Василием Великим, Григорием Богословом; то же должно сказать и о догмате воплощения: после всех Кирилловых объяснений он остается по-прежнему таинственным. Вера исключает собою рассудочную ясность.
Воззрения Кирилла встречают себе много возражений со стороны его противннков. Ему приписывали аполлинаризм 609, т. е. учение о том, что Богочеловек страдал естеством Божеским 610. Против него говорили: „Кирилл учит, что страдало Божество одинородного Сына Божия, а не Его человечество» 611. Выходя из того же основного воззрения, приписываемого Кириллу, утверждали, что он воскрешал ересь арианскую 612. Если Христос страдал Божеством, то значит Его Божество было других свойств, не столь совершенных, как Божество бесстрастного Отца, – вот заключение, которое приводило несториан к тому, чтобы упрекать Кирилла в арианстве. Наконец, тому же Кириллу приписывали доктрину, которая позже стала называться монофизическою 613. Несториане уверяли своих сторонников, что Кирилл утверждал 614, что „из Божества и человечества произошло одно естество” 615 . Но все это лишь одни нападки, напраслины. Кирилл не аполлинарист, потому что допускал полноту человеческой природы во Христе, чего не делал Аполлинарий (Христос Аполлинария был без духа или, по нашей терминологии, без души). Ариане также не могли находить для себе благо- приятным учение Кирилла, ибо его учение о единосущном Сыне было выше всякого сомнения. От упрека в монофизитстве Кирилл сам оправдывает себя весьма ясно « 616.
Экзегетический вопрос, к которому приковывалось внимание антиохийских богословов относительно того, как понимать евавгельские и апостольские изречения, в которых человечески уничижительно или божески возвышенно говорится о Христе, Кирилл в противоположность своим врагам решает в духе и смысле своей общей системы. Что Христос говорит о Себе или что говорят евангелисты и апостолы о Нем уничижительного или божески-возвышенного, все эти изречения, по Кириллу, нераздельно следует относить к одному и тому же Лицу Богочеловека, устраняясь мысли, что их следует относить раздельно к Христу, то как Богу, то как человеку. Кирилл писал неоднократно: „речи евавгельские (и апостольские), означают ли они человеческое или Божественное, относим к одному Лицу. Так как мы веруем, что Христос, вочеловечившееся Слово Божие, есть один Сын, то если говорится что-либо человеческое (о Христе), приписываем человеческим мерам Его, (Сына Божия), человечества, потому что и человеческое опять Его же; если же говорится о Нем как о Боге, то веруя, что вочеловечив- шийся есть Бог, речи относящияся к природе сверхестественной, опять отвоснм к Нему, как единому Христу и Сыну» 617.
Разность воззрений св. Кирилла и его протнвников теперь для нас, надеемся, становится совершенно ясна.
Для нашей задачи чрезвычайно важно уяснить еще вопрос: как относились обе стороны к символу II всел. собора, к догматической деятельности его, вообще к этому собору. Представители партий смотрели на символ константинопольский разно. Кирилл в своих сочинениях при разъяснении христологическнх вопросов никогда не пользуется редакцией символа константинопольского, но всегда и исключительно редакцией символа никейского. Кирилл прямо и решительно объявлял, что единственным символом, которым должна руководствоваться церковь, есть символ никейский. В духе св. Афанасия 618, Кирилл считает его во всем достаточным и неизменным даже в букве. Он говорит: “решительно терпеть не можем, чтобы кто-нибудь потрясал веру или символ веры, изданный некогда св. отцами никейскими, и решительно не позволим ни себе, ни кому-нибудь другому изменнть хоть одно слово, там поставленное, ни пропасть хоть одному слогу (оὒ τε ἐπιτρέπομεν λέξιν ὀμεῖψαι, ή μίαν γοῦν παραβῆναι συλλaßὴv), помня слова сказавшего: не прилагай предел вечных, иже по- ложиша отцы твои (Прит. 22:28) 619. Отправляясь от такого воззрения на символ никейский, Кирилл в борьбе с Несторием пользуется именно этим символом, оставляя в стороне символ константанопольский, несмотря на то, что в последнем символе учение о Богочеловеке изложено полнее, чем в первом. Напр., он писал к Несторию: „св. и великий собор изрек, что единородный Сын родился по сущности от Бога Отца, Бог истинный от Бога истинного, Свет от Света, Которым Отец все сотворил, сошел, воплотился и вочеловечился, страдал, воскрес в третьй день и взошел на не6еса” 620. Хотя Кирилл приводил слова символа не с буквальною точностью, но нет сомнения, что здесь мы имеем дело с символом никейским. Он употребляет характерное выражение этого символа, исключенное собором константинопольским II вселенским: „от сущности». Это во-первых. Во-вторых, члены о Богочеловеке со строгою точностью приводятся Кириллом по редакции символа никейского, при чем дополнения, сделанные в этих членах соборов константинопольским, Кириллом обходятся. Тот же Кирилл в своих сочинениях приводит и полный текст символа никейского 621, нигде не упоминая о символе константинопольском. И когда ему необходимо было составить толкование на символ, он опять изъясняет символ никейский в его древнейшей форме 622. Другое отношение к символу константинопольскому встречаем у представителей антиохийского богословствования. Сам Несторий исключительно пользуется редакцией символа константинопольского, когда он доказывает свое учение на основании вселенских соборов. Это встречаем неоднократно у него. Напр. в послании к папе Целестину Несторий пишет 623: „св. и всехвальные отцы никейские 624 сказали, что Господь наш И. Христос воплотился от Св. Духа и Марии Девы”. Как известно, выражение: от Св. Духа и Марии Девы не находится в символе никейском, а есть принадлежность символа константинопольского. В другом послании Нестория к тому же Целестину читаем 625: они (сторонники Кирилла) не понимают учения, изложенного св. отцами: „веруем во единого Господа И. Христа, Сына Божия, воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы”. Член о Богочеловеке опять читается по редакции константинопольского символа. В сочинении „о догмате” Несторий также пользуется редакцией символа константинопольского 626. Редакция же символа никейского им игнорируется 627. Блаженный Феодорит был также поборником собора константинопольского 628. Есть основание думать, что и вообще в церквах константинопольской и антиохийской символ константинопольский уже был в практике и употреблялся церковно и частно христианами. В самом деле, когда сделалось известным в Константинополе лжеучение Нестория, кто-то составил прокламацию, направленную против еретика, которая и ходила по рукам в столице. В этой прокламации между прочим значилось: „указываю тебе, ревнитель св. веры, как исповедывала эту часть христианского учения церковь антиохийская 629. Она знала не двух сынов Бога, но единого Сына… при Августе Кесаре родавшегося от Марии Девы. Это учение высказано в сих именно словах: нас ради сшедшего и родившегося от Св. Марии Приснодевы 630 и распятого при Понтии Пилате и далее, как сказано в символе” 631. Здесь встречаем типические формулы собора константинопольского, отмечаемые нами курсивом. Житель константинопольский приводит этот символ от лица церкви антиохийской; значит он был признаваем авторитетным как в столице, так и в Антиохии 632. Была ли какая-нибудь, хотя скрытая, борьба между александрийцами и антиохийцами из-за символов никейского и константипонольского, сказать трудно. Можно, однако, догадываться, что Кирилл смотрел недружелюбно на Нестория и антиохийцев за то, что они предпочитали символ II всел. собора символу I-го, а Несторий со своей стороны не уважал привязанности Кирилла к символу никейскому. Так, когда архиеп. александрийский слишком решительно стоит за неприкосновенность символа никейского даже в букве и словах, в его речи (слова приведены выше) слышится намек на врагов этого символа.
Писав по поводу антиохийцев и их воззрений, Кирилл, хоть и не особенно ясно, замечал: „мы утверждаем, что не просили у кого-нибудь нового изложения веры, не принимали подновленнего другими (x αινοτομηθείσα παρ᾿ ἑτέρων), потому что для нас достаточно символа веры, правильно во всех отношениях составленного» (речь без сомнения идет о символе никейском). Указание Кирилла на „изложение веры подновленное», которое он противопоставляет символу никейскому, не есть ли указание на символ константинопольский, бывший „поновлением» никейского? Кирилл как будто направляет свою речь против каких-то врагов никейского символа, когда говорить еще: „изложения веры, изданного в Никее, мы все держимся, не изменяя ровно ничего в нем содержащегося, ибо небезопасно еще что-нибудь присовокуплять к нему» 633. С другой стороны, Несторий как-то неохотно выслушивает доказательства Кирилла, построенные на изречениях символа никейского. Так, опровергая подобные доказательства и передавая буквально слова символа никейского, на которые ссылался Кирилл, он как-то уклончиво замечал: „эти слова твоего благочестия, и ты знаешь, что они твои» 634. То, что приводит Кирилл из символа, это Несторий как будто не хочет признавать за слова истинного символа. – Мы потому остановились своим вниманием на разъяснении вопроса об отношении двух партий к собору II вселенскому, что это должно пролить свет на дальнейшую нашу речь о том, при каких условиях символ константинопольский входит во всеобщее церковное употребление. Притом вопрос этот, которым мы занялись сейчас, не разъяснен в науке. – В связи с вопросом об отношении двух партий к символу константинопольскому – полагаем, но не утверждаем – стоит другой вопрос: как обе партии смотрели на учение о Духе Св. и его соотношении к Сыну. В символе константинопольском Ипостась Духа Св. изображена в чертах выпуклых, при чем соотношение Его к Сыну указано только в том, что Он споклоняем с (Отцом и) Сыном. Приверженцы несторианства, говоря о Духе Св., придерживаются той же точки зрения, по которой Дух Святый тщательно отличается от другой Ипостаси Свят. Троицы – Сына Божия. Иначе было у александрийцев, которые держались символа никейского и не следовали терминологин символа константинонольского. Они Сына Божия и Духа ставили в самые тесные отношения. Учение об этом Кирилла и антиохийцев таково. Кирилл писал в своих „анафематствах» против Нестория: „кто говорит, что Господь И. Христос прославлен Духом в том смысле, что пользовался чрез Него как бы чуждою силою, а не почитает собственным Его Духом (ἲ δiov αὐτоυ, τὸ πνεύμα), анафема» 635. В другом месте он же называет Духа не чуждым Сыну (о ὐx ἀλλότριον τοῦ υὶοῦ) и присовокупляет: „разумеется, относительно сущности» 636. Аитиохийцы не соглашались с такими выражениями Кирилла и опровергали их, как заключающие неправильное учение. Феодорит, разбирая изречение Кирилла: „Дух собствен Сыну», писал: „что до того, собствен ли Дух Сыну, то, если он, Кирилл, говорит, что Дух одного с Ним (Сыном) естества и от Отца происходит, то мы исповедуем это вместе с ним. Если же говорит, что Он (Дух) от Сына и чрез Сына ( εὶ δ᾽ ώς ἐξ υἱοῦ, ἤ δι᾽ υἱоἱῦ) имеет бытие, то это отвергаем, как богохульное и нечестивое» 637. Тот же Феодорит писал против Кирилла: „Он произносил хулы на Духа Св., утверждая, будто Он не от Отца исходит, но от Сына имеет начало ( ἀλλ᾽ ἒξ υἱоἱῦ τὴν ὓπαρξιν ἒχειν). Вот плод семян Аполлинария» 638. Впрочем, нужно сказать, что какого-либо cпopa о Духе Св. в дальнейшсй истории несторианской эпохи не видно. Ибо смысл учения о Духе Св. и у Кирилла, и у Феодорита, и у других – был один и тот же.
Разногласие, открывшееся между двумя церковными партиями по догматическим вопросам, побуждает правительство церковное и гражданское созвать новый вселенский собор. На собор в Ефес созваны были как епископы стороны Кирилла, так и епископы стороны Нестория. Но собравшиееся епископы не составили одного собора, а сообразно со своими воззрениями богословскими разделились на две части. Епископы, согласные с Кириллом, составили свой собор многочисленный; это и есть вселенский ефесский собор. Епископы же, единомысленные с Несторием, в противодействие этому собору, образовали в том же Ефесе свой „отступнический» собор под председательством Иоанна антиохийского. Обе стороны не хотели иметь общения одна с другой. Епископы собора ефесского вселенского решительно отказались от общения с еретиками; они говорили Кириллу, после того как противоположная сторона показала много задору и ярости: „Вот ваши тела (т. е. если хочешь, наказывай нас), вот церкви (т. е. если хочешь, лиши нас сана), вот города (т. е. если хочешь, сошли в ссылку), но привести нас в общение с восточными (антиохийцами) вы не можете” 639. Со своей стороны отступнический собор относился к отцам истинного собора в духе решительной нетерпимости. Антиохийцы называли Кирилла и его приверженцев безумствующим Египтом, воюющим на Бога и слуг Его, собор Кирилла делали предметом насмешек, находя, что его дела хуже всякой комедии 640. Такое явление взаимного разобщения сторон легко объясняется тем, что епископы православные, сторонники Кирилла, не хотели ничем поступиться пред противниками в своих догматических воззрениях, будучи уверены в их чистоте и православии, – приверженцы Нестория – тоже самое. Около Кирилла сгруппировались епископы тех стран, где он с самого начала нашел себе приверженцев: из Александрии и из Египта, Рима, Иерусалима и Палестины, Иллирика 641. Около Иоанна антиохийского и Нестория сгруппировались епископы из тех самых стран, где Несторий и ранее собора приобрел себе адептов: из антиохийского округа, Малой Азии, Фракии.
К сожалению, о догматической деятельности как собора вселенского, так и отступнического мы знаем и можем сказать очень немного. Вследствие полного единения внутри каждой группы в отдельности, ни споров, ни прений, ни продолжительных рассуждений по вопросам быть не могло. Ни та, ни другая сторона не составила каких-либо догматических определений. Составлялись так сказать, неписанные определения, которые просто заключались в единодушном решении вопросов. Все, что нужно сказать о догматической деятельности собора вселенского и отступпического, состоит в следующем.
Собор вселенский, под предводательством Кирилла, исходною точкою своих решений берет символ никейский. Им руководились отцы, как главным началом в суждении о том, кто прав в учении – Кирилл или Несторий. Учение Кирилла найдено вполне сообразным с символом никейским, а учение Нестория противоречащим оному. Собор единодушно выразил свое полное уважение к символу, никейскому 642. Он не раз прочитывается на соборе 643. Самым выразительным образом собор изъявил свое уважение к сказанному символу в том, что на нем положено не составлять ни теперь, ни после нового вероопределения или символа. На соборе предъявлен был какой-то ложный символ, бывший однако в ходу в Лидии и, кажется, в Константинополе. Отцы, осудив этот символ, как еретический, потому что в нем проскальзывали мысли несторианские, положили хранить во всей целости символ никейский. В „Деяниях” читаем: „св. собор определил: не пизволять никому произносить, писать или слагать ( πρоσφέρειν, συγγράφει ν, συντιθέναι) иную веру, кроме определенной св. отцами, сошедшимися в Никее» 644. Для разъяснения вопросов, поднятых несторианством, собор обращается к сочинениям прежних писателей церковных. Это были писатели, во 1-х, вышедшие из-под направления александрийского богословствования (Петр, еп, александрийский (300–311 гг.), Афанасий, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Амфилохий Иконийский, Феофил Александрийский, Аттик, архиеп. константинопольский) 645; во 2-х, принадлежавшие к церкви западно-римской (св. Киприан, св. Амвросий, папы). Что же касается до писателей антиохийского богословского направления, чтений из их сочинений не встречаем на соборе. Не читались ни сочинения Евстафия, еп. антиохийского, несмотря на то, что они еще тогда были целы и известны 646, ни сочинения Иоанна Златоуста, обязанного своим богословским образованиом Мелетию, еп. антиохийскому. Если мы познакомимся с содержанием тех отрывков названных писателей, какие (отрывки) предложены были для чтения на соборе, то легко усмотрим их основной характер. По содержанию эти отрывки отвечали идеально-возвышенным, строго супранатуралистическим воззрениям вождей православия в несторианскую эпоху. В них по вопросу о Богочеловеке давалось предпочтение мысли о теснейшем соединении естеств пред мыслию о раздельном представлении оных. Момент единства естеств во Христе преобладает иад моментом различия тех же естеств. Приведем некоторые из отрывков патристических, о которых мы, говорим. Отцы собора в сочинениях Петра Александрийского читали: “слова Гавриила: Господь с тобою (Лук. 1:28), значат тоже, что Бог Слово с тобою. Они означают, что Слово родилось в утробе Девы и соделалось плотью, как написано» (Лук. 2:35) 647. В сочинениях св. Афанасия они читали сдедующие мысли: „Слово соделалось человеком и усвоило Себе все принадлежащее плоти ( τοῦ λόγου ίδιοποιουμένου, τὰ τῆς σαρxὸς). Слово перенесло на себя немощи тела» ( τὰ πάθη τοῦ σώματος εὶς έαυτὸν μετέθηxεν) 648. Из сочинений Григория Богослова прочитано было на соборе следующее место: „не имеет в Нем (Спасителе) место иной и иной (разделение естеств). Сего да не будет. Ибо то и другое в растворении (τὰ γὰρ ἀμφότερα έν τῇ συγxράσει) – и Бог вочеловечился и человек обожился, или как бы ни наименовал бы кто это» 649. Из сочинений Григория Нисского на соборе было читано: „Чистый и непорочный не отвращается (приемлет) скверн человеческого естества ( τὸν τῆς ὰνθρωπίνης φύσεως xαθαδέχετaι ρύπoν), но прошед все степени нашего убожества, претерпевает даже самую смерть» 650 . Из писателей близких по времени своей жизни к эпохе собора предложены были для чтения извлечения из сочинений Феофила Александрийского и Аттика. У первого читали: „хотя образом рождения Слово отличается от нас, однако во всем, кроме греха, уподобляется нам. Оно и рождается, и повивается пеленами, и питается млеком, в младенчестве полагается в ясли, принимает все немощи естества нашего ( τῆς φύσεως ήμϖν τὴν ἀσ θέ νеιаν ἐxδεχόμενος) 651 . У второго читали: „Неподлежащий осязанию по безтелесному естеству делается осязаемым. Безначальный приемлет начало по телу, Совершенный возрастает, Неизменяемый преуспевает, Покрываяй небо облаки повивается пеленами, Царь полагается в яслях» 652. Из писателей римской, или правильнее латинской, церкви читалось на соборе немногое. Так, из сочинений св. Киприана карфагенского было прочитано: „Он (Сын Божий) смирил Себя, дабы возвысить людей, поверженных долу, был уязвлен, дабы уврачевать наши раны, претерпел смерть, дабы смертным доставить бесзмертие» 653.
Немного сказано нами о догматической деятельности III вселенского собора. О таковой же деятельности отступнического собора скажем еще меньше. Отметим в этом отношении лишь один факт. Антиохийцы решительно отвергли важнейшее из сочинений Кирилла, написанных против Нестория: „Двенадцать глав» (анафематств). Собор отступнический выразил такое определение: „тот, кто подпишет эти главы или согласится с ними и не будет опровергат их, тот подвергнется церковным наказаниям» 654. В этом произведении Кирилла собор усматривал ереси – арианскую и аполлинарианскую, а также находил учение о том, что Безстрастный страдал Божеским естеством 655.
Собор вселевский низложил, лишил сана всех участников собора отступнического 656; со своей стороны собор отступнический частью низложил, частью лишил церковного общения всех отцов собора вселенского 657. Этим и закончился собор Ефесский.


528   Cyrilli, episc. Alexandr. Epist. ad Acacium Melitinae episc. Col. 197. Migne. Gr. t. 77. Деян. Вселен. Собор. Т. II, 398.

529   Cyrilli. Apologeticus pro XII capitibus, contra Theodoretum. Col. 409, 412. Migne. Gr. t. 76. П, 149.

530   См. главу II нашего исследования.

531   Binii. Concilia. Т. 1, pars I. Acta concilii Ephesini, p. 184. Деян. Всел. Собор. I. 537. Изд. 1-ое. Целый собор епископов в Александрии осудил Нестория в 430 году. (Cyrilli. Epist. ad Monachos Constantinop. Col. 125. Migne. Gr. t. 77. Деян. I:458. В этоме тоие Миня собраны все послания Кирилла).

532   Concilia. Acta con. Ephes. p. 272. Деян. I:790.

533   Cyrilli. Epist. ad Coelestinum. Col. 80 et с. Деян. I:364.

534   Собор Римский в 430 г. осудил Нестория. Cyrilli. Epist. ad Joannem episc. Antioch. Col. 96. Деян. I:416.

535   Coelestini Ep. ad Cyrillum. Col. 91. Migne. Gr. t. 77. Деян. I:367.

536   Cyrilli epist. ad Coelest. Col. 84. Деян. Τ, 363. Concilia. Acta Conс. Ephes. p. 176. Деян. I:511.

537   Cyrilli. Ep. ad loannem Antioch. Col. 96. Деяи. I, 417.

538   Ioannis episc. Antioch. Epiet. ad Nestorium. Col. 1453. Migne, Gr. t. 77. Деян.I:432.

539   Иоанн воспитывался вместе с Несторием в одном монастыре близ Антиохии. Le Qnin. Oriens сhrist, t. II, p. 721.

540   Иоаnnis Antioch. Epist. ad Nestorium. Col. 1457. Деян. I:436-7.

541   Cyrilli. Apologoticus adversus Theodoretum. Col. 389. Деян. II:125.

542   Concilia. Acta conc. Ephes. pag. 282. Деян. I:828.

543   Neander. Allgem. Geschichte. S. 690.

544   Concilia, p. 309 –310. Деян II:25.

545   Ibid. p. 213, 226–7. Деян. 616-17:655 и друг.

546   Сугillи. Epist. ad Coelest. Col. 84. Деян. I:364.

547   Несторий брал под свою защиту пелагиан, осужденных в Риме (Coelestinï Ep. ad Nestorium. Concilia, p. 137. Деян. I:390-1.).

548   См. гл. II нашего исследования, стр. 42.

549   Ревностную борьбу монахов против Нестория хвалит Кирилл (Суг. Ер. ad monachos Constantinop. Col. 125. Деян.I:459). Действительно, монахи в Константинополе явно высказывали свою ненависть к этому еретику. (Concilia р. 160. Деян. I:469).

550   См. начало III главы.

551   Cyril. Homilia contra Nestorium. Col. 993, Migne. t. 77. Деян. I:639.

552   Dispntatio de incarnatione Verbi Dei. Concilia, p. 377. Деян. II:199.

553   Сyrilli Ep. ad Acacium Beroeensem. Col. 97. Деян. I:419-20.

554   Coelestini. Ер. ad clerum constantinop. Concilia, p. 140. Деян. I:402.

555   Coelestini. Ер. ad Nestor. Concilia p. 134. Деян. I:380.

556   Coelestini. Epist. ad clerum constantinop. Concilia, p. 416. Деян. П. 330.

557   Хотя Анкира и была очень отдалена от Александрии, одпако в лице Феодота имела деятельного сторонника Кириллова. Замечательно, подобное же было и во дни Афанасия. Здесь в это время заявил себя борьбой против арианства Маркелл. Но тот и другой епископы анкирские под конец сами вдаются в ересь, впадая в противоположную крайность.

558   Theodoti episc. Anсyr. Homilia I, col. 1357. Migne. Gr. t. 77, Деян. II:221-2.

559   Ibidem, col. 1368. Д. 233–4.

560   Coelestini. Ep. ad Cyril, col. 91. Migne. Gr. t. 77. Деян. I:368.

561   Coelestini. Ер. ad clerum Constantinop. Concilia, p. 140. Деян. I:401.

562   Concilia. Acta conc. Ephes. p. 236. Деян. I:680.

563   Ibid. pag. 213 Деян. 615.

564   Ibidem., p. 225. Деян. 650.

565   Ibidem, p. 271 Деян. 787.

566   Ibid. p. 275. Деян. 800.

567   Socr. VII, 32. Впрочем, мнение Сократа подтверждает и Кирилл (ер. ad clericos constantinop. col. 65. Деян. I:351).

568   Неандер (Band. I, 667–8), несмотря на свои симпатии к этому еретику, в критике Сократовых известий не показывает, однако, ни силы, нн проницательности.

569   Socr. VII, 29. 31. 32.

570   Socr. VII, 2; 41.

571   Socr. VI, 13. I, 8. II. 21. Он даже близок был к воззрениям монофизитским. VII, 32.

572   У церк. историков установился обычай, прежде чем говорить о Нестории и его учении, излагать учение Феодора Мопсуетского. Хотя yчение Нестория в Феодора имеют много общего между собою, однако прямую историческую преемственность их воззрений нельзя установить со всей строгостью. Феодор своими воззрениями не возбуждал никаких движений в церкви своего времени. Он жил и умер в мире с церковью. Мы со своей стороны считаем излишним говорить о Феодоре, потому что о нем ничего не говорится в документах, имеющих отношение к спорам Кирилла с Несторием, о нем не упоминает и собор ефесский III вселенский.

573    Χωρίζω τὰς φύσεις, говорил Несторий (Concilia. Acta conc. Ephes. p. 200 Деян. I:580.

574   Nestorii Anathematismus III. Concilia, p. 159. Деян. I:462. Acta conc. Ephes. p. 200. Деян. I:580.

575   Nestorii. Anath. I, ibidem. Деян. I:461. Concilia. Acta cono. Ephes. p. 200. Деян.I:581.

576   Marii Mercatoris scripta ad Nestorianam haeresim pertinentia. Col. 761–2. Migne. Lat. t. 48.

577   Nestorii. Ep. ad Coelestinum. Concilia, p. 133. Деян. I:373.

578   Concilia. Acta conc. Ephes. p. 201. Деян. I:584.

579   Nestorii. Anath. Χ, XII. Concilia ρ. 159. Деян. I:484-S. Acta. Conc. Ephes. p. 200. Деян. I:581.

580   Несторий, впрочем, не был чужд и учения об усвоении (оих ειоῦσθαι) Божеством страданий плоти (Nest. ер. ad Cyril. col. 56. Деян. I:341).

581   Concilia. Acta conc. Ephes. p. 200. Деян. I:580.

582   Ibid p. 199–200. Деян. 578. 581. Соединение Божества и человечества Несторий называл соединением x ατ᾿ εὐδοxίαν в противоположность православному учению о соединении лпо существу» (Магии Mercatoris. Scripta ad Nestorianam haeresim pertinentia. Col. 911. Nota).

583   Подобную мысль можно нередко встречать у Кирилла.

584   Concilia Acta cönc. Ephes. p. 201. Деян. I:585.

585   Nestorii Anath. IV. Concilia, p. 159. Деян. I:463.

586   Cyrilli. Apologeticus advers. Theodoretum. Col. 412–13. Деян. II:149-151. Cyrilli. Apologeticus pro XII capitibus adversus orientales episcopos. Col. 332 et cet. Migne. Gr. t. 76. Деян. II:65 и др.

587   О бл. Феодорите в рус. литературе существует обширная монография Η. Η. Глубоковского: Феодорит епископ Киррский. Т. 1–2. Μ. 1890.

588   Cyrill. Apolоgeticus advers. Theodoretum. Col. 436–7. Деяи. II, 177–8.

589   Ibid. Col. 425. Деян. 165.

590   Ibid. Col. 400. Деян. 136.

591   Ibid. Col. 400 Деян. 136-7.

592   Ibid. Col. 393. Деян. 129.

593   Ibid. Col. 420. Деян. 158

594   Cyrilli. Apolog. adver. orientales. Col. 361. 364. Деян. II:97-8.

595   Ibid. Col. 369. Деян. II:106. Кажется, в след за ними подобные же выражения стал употреблять и Кирилл ( ἀτρέπτως, άσυγχύτως). Ibid. Col. 324.

596   О жизни Кирилла см. монографию Αрх. ИИорфирия. Приб. к Твор. св. отец т. 13.

597   Другие представители православной богословской мысли: Прокл, еп. кизический, впоследствии архиеп. копстантинопольский, Феодот и др.

598   Cyrilli. Explicatio ХП Capitum. Col. 297. Migne. Gr. t. 76. Деян. II:31.

599    Ενασις φυσιxὴ, ἒνωσις xαὶ oὐσίav – вот выражения, какие употреблял Кирилл для обозначения теснейшего единения двух естеств во Христе.

600   Ibid. Col. 300. Деян. II:33. 34.

601   Cyrilli. De incarnatione Verbi Dei filii patris. Concilia p. 376. Деян. II:196-7.

602   Cyrilli. ad Nestorium de excommunicatione. Col. 117. 120. Migne. Gr. t. 77. Деян. I:451. Это сочинение заключает в себе зиаменнтые ХП глав или анафематств Кирилла.

603   Cyrilli. Ep. ad Nestor. Col. 48. Деян. I:332.

604   Cyrilli. Explicat. XII cap. Col. 301. Деян. II:34.

605   Cyrilli. ad Nestor. de excommunicatione (Anathematismus II). Col. 121. Деян.I:455.

606   Cyrilli, Apolog. advers. Orientales. Col. 340–341. Деян. II:73-74.

607   Cyrilli, ad Nest, de excommunicatione. Col. 113. Д. I, 445.

608   С большею решительностью выражает мысль об участии Сына Божия в страданиях плоти Прокл. Он говорит: необходимым оставалось, чтобы Бог – непричастный греху – умер за согрешивших. Присносущный пришел и дал в уплату Свою кровь. (Concilia, р. 7. 8. Деян. I:316. 319).

609   Concilia. Acta conc. Ephes. Col. 267. Деяп. I, 778. Nestorii. Ep. ad Cyrill. Col. 56. Деян. I:341.

610   Кирилл, по-вндимому, в самом деле не чуждается мысли о страдаиии Христа и Божеством. В оправдание Кирилла нужно сказать, что мысль о том, что Бог страдать не может – не религиозного, а философского происхождения. Вера нн иначе понимает страдание Христа, как приписывая страдания и Самому Богу. Кирилл просто не хотел угождать философским воззрениям, тем более, что с философской точки зренил необеяснимо и самое воплощение.

611   Concilia. Acta Conc. Ephes p. 284. 283. Деян. I:842, 836.

612   Ibid. p. 284. Деян. 843. Nestorii. Ep. ad Cyrill. Col. 56. Деян. I:341.

613   Nestorii. Ep. ad Coelest. Concilia, p. 134. Деян. I:377.

614   Concilia. Acta conc. Ephes. p. 284, 282. Деян. I:842, 828.

615   Нужно сказать, что Кирилл действительно употреблял выражение, заключающее мысль об одном естестве в Богочеловеке ( μία φύσις τοῡ ϴεῡ λόγουσεσαρxωμένη) Cyril. Apologeticus adver. Orientales. Col 349. Деян. II:83). Но выражение это не его собственное; оно заимствовано им из одного сочинения св. Афанасия: de incarnatione Dei Verbi (Migne. Gr. ser. t. 28 Col. 28), которое впрочем признается подложным. Минь относит это сочинение к числу сомнительных (dubia) сочинений Афанасия. Гефеле положительно отвергает его подлинность (Hefele, II, 144). Нужно думать, что Кирилл допускал потому это выражение, что подобно многим писателям древней церкви смешивал понятие: „естество» и „лицо». Слово φύσις у него употреблялось в смысле ὑπόσιασι.

616   Cyrilli Ер. ad Ioannem. Antioch. p. 180. Деян. II. 378.

617   Cyrilli. Explicatio XII cap. Col. 301. Деян. II:35. 6. Cyrilli ad Nestoriam de excommunic. Col. 116. 120 (Anath. IV). Деян. I:447-8, 453. В пример того, как Кирилл прилагает к делу данное экзегетическое правило, можно указать на его толкование известного места из евангелия Матфея: „о дне же том”, и пр. Он говорит: Ему (Христу) принадлежит знание и вид незнания. Он знает Сам по Божеству, как Премудрость Отчая, но, ставши в уровень неведующего человечества, домостроительственно совершает то, что свойственно и другим (Adversus Theodoretum. Col. 416. Деян. II:154).

618   См. III главу, стр. 41–42.

619   Cyrilli Ер. ad. loannem Antioch. Col. 180–181. Деян. II:379.

620   Cyrilli. Epist. ad Nest. Col. 45. Деян. I:329-330.

621   Cyrilli ad Nest, de excommunic. Col. 109. Д. I, 441.

622   Concilia, p. 457. Деян. II:448.

623   Nestorii Ер. ad Coelest. Concilia p. 133. Д. I, 373. Известный специалист по истории древних символов Каспари признаст, что Несторий в своих сочинениях пользовался символом константиполольским (Quellen zur Geschichte d. Symbols. В. I, s. 136. Anmerk.), но за доказательствами отсылает читателя к какому-то своему сочинению, написанному, к сожалению, на норвежском языке.

624   Никейские: потому что символ конотантинопольский не есть новый в собственном смысле, – в основе его был положен символ никойский. Отсюда этот символ известен был больше с именем никейского.

625   Nestorii. Epist. ad Coelestinum. Concilia, p. 134. Деян. I:378.

626   Concilia. Acta p. 199. Деян. I:577.

627   Несторий не первый из числа столичных епископов является pешительным приверженцем константипопольского символа. Таким был уже Иоанн Златоуст. По мнению Каспари, Златоуст приводит в своих беседах слова символа по редакции константинопольской (Quellen, В. I, S. 94). Действительно, Златоуст напр., говорил: по внушению Духа Святого говорили пророки, как содержится в нашем символе. „Который (Дух) глаголал в пророках” (см. Opera J. Chrysost. Т. V. p. 690. Ed Montfaucon); а это слова символа константинопольского. Символ же никейский, сколько мы знаем, у Златоуста не цитуется.

628   Но об этом скажем в своем месте.

629   Этот символ, однако, не был исключительно принадлежностью антиохинской перкви. Отличать цитируемый символ от символа к-ского, как делают это западные ученые, а за ним Чельцов (Древн. формы символа, стр. 46 и д.), нет твердых оснований.

630   Приснодевы вм. Девы – вариант.

631   Concilia, p. 129. Деян. I:357-8.

632   Во время III всел. собора приверженность Иоанна антиохийскаго и прочих сирских епископов к символу к – скому не высказывается ясно. В посланиях и различных документах, писанных собственно в это время, они не приводят этого символа, а символ никейский. Но это не значит, чтобы они не знали и не признавали символа к-скаго. В указанном случае у них были свои достаточные основания. Во 1-х, император обеявлял, что следует держаться ник. символа (Concilia. Acta ρ. 280. Д. I, 820), а потому епископы восточные, если желали добиться исполнения своих намерений, волей-неволей должны были делать угодное императору. И, действительно, когда восточные писали, что они держатся ник. символа, это нравилось императору Феодосию (Ibid p. 283. Д. 838). Восточные епископы умалчивали о символе к-ском, как о предмете, который только еще более раздул бы взаимные раздоры двух партий. Далее, восточные обеявляли себя за символ никейский, но с тем условием, чтобы Кирилл отказался от всех своих сочинений, писанных против Нестория (Ibidem, p. 284. Д. 840. Cyrilli, ер. ad Donatum. episc. Nicopol. t. 77. Col. 249); значит все это дело было просто средством к достижению известной цели.

633   Cyrilli. Ер. ad. Acacium Melitinae episc. Col. 188. Деян. II:387. Ibid. Col. 184. Деян. 383.

634   Nestorii. Ep. ad Cyrill. Col. 49; Деян. I:336.

635   Cyrilli, ad Nestor, de exсommun.Col. 121 (Anath. XI). Деян. I:454.

636   Cyrilli, Ep. ad loannem Antioch.Col. 181. Деян. II:379.

637   Cyrilli. Apolog. advers. Theodoret. Col. 432. Деян. II:172.

638   Epist. (151) ad Monachos. Col. 1417. Migne. Gr. t.83, Протест против Кирилла или вообще александрийцев, которые Духа и Сына поставляли в самые тесные отношепия (см. гл. 3 нашего исследования, стр. 84– 86), громко высказывается в еретичеоком символе, представленном на Ш всел. соборе и приписываемом Феодору Мопсуетскому (Concilia, р. 259. Деян. I:747).

639   Concilia. Acta Conc. Ephes. p. 298. Деян. I:882.

640   Thcorloreti. Ep. ad episc. Andrearn Samosat. Col. –1463. Migne. Gr. t. 83.

641   К Кириллу присоединились также епископы церковного округа ефесского, последуя влиятельному по своему ноложению епископу ефеск. Μемнону.

642   Concilia. Acta conc. Ephes. p. 174–5. 187 et с. Деян. Ι, 507–9. 544 и дал.

643   Ibidem, p. 174, 2 6. Деян. I:507, 741. Символ константинопольский не был читан на соборе (Hefele Π, 311). Мнение Hahn’a (Bibliothek d. Symbole, 83), что символ Никейский с прибавками константинопольского всел. собора утвержден от собора ефесского, не верно. Неверно думает и еп. Иоанн (Иот. соб., стр. 119), что в правиле 7 III всел. собора разумеется символ никео-цареградский.

644   Ibidem, р. 263. Деян. I. 763.

645   Аттик, бывший родом из Армении и принадлежавший к числу тамошних монахов (Socr. IV, 20) по своим симпатиям и наклонностям напоминает тип александрийца. В противоположность Несторию ои преследовал Пелагиая, врагов римской церкви (Coeleet. Ер. ad Nestoruim. Concilia, p. 134. Деян. I:379); подобно александрийским епископам, например, Феофилу, ои был недругом Златоуста (Sosom. VIII, 27). Кирилл высоко уважал память Аттика (Cyril. Epist. ad Clericos Constantinop. Col. 65. Деян. I:351).

646   Concilia, p. 129. Деян. I:357-8.

647   Concilia. Acta Conc. Ephes. p. 193. Деян. I:561-2.

648   Ibid., p. 193. Деян. 562-3.

649   Ibid., p. 196. Деян. 570.

650   Ibid., p. 197. Деян. 572.

651   Ibid., p. 195. Деян. 567.

652   Ibid., p. 197. Деян. 573.

653   Ibid., p. 195. Деян. 567.

654   Ibid., p. 280. Деян. 815.

655   Ibid., p. 225. Деяии. 651.

656   Ibid., p. 249. Деян. 719:11, 15.

657   Ibid., p. 225. Деян. I:652.

Поделиться I It's only fair to share...Share on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Share on TumblrShare on LinkedInEmail this to someonePrint this page

Рекомендуем Вам прочесть:

Top